ОСЕННИЕ ТОРГИ 2018

Торги закончились

Михаил Рогинский обладал удивительным даром видеть красоту в обыденном.
Повседневность завораживала его, поскольку являлась бесконечным источником
художественных образов. Еще в 1960-е у него был целый период «поэзии
предмета», когда буквально весь коммунальный хозяйственный и продуктовый
быт перекочевал в его картины. Но его эстетическая позиция никогда не несла в
себе даже попыток обличения убогости послевоенной советской жизни или
политического строя. Будучи убежденным антисоветчиком (эмигрировал, потому
что не мог больше выносить происходящего), Рогинский писал бесконечные
странные натюрморты и композиции из того, что его окружало, потом прекратил
их делать более чем на десятилетие и вернулся к подобному уже во Франции в
конце 1970-х, и то совсем по-другому (серии бутылок и книжных полок). И только
в 1980-е предметы и вещи вновь захватили его.

Философия Рогинского за это время не изменилась: живопись прежде всего,
«живопись вместо жизни». Предмет попадал в поле зрения Рогинского не зачем, а
почему — и именно потому, что он его привлекал как таковой, как объект для
будущего воплощения на холсте, потому что он ему просто нравился. В самом
конце 1980-х — начале 1990-х, помимо кухонной утвари, как объекты для
рисования Рогинского привлекли одежда и обувь. Так появилась серия
изображений пальто, пиджаков, рубашек, и среди них всего лишь несколько
работ с изображением ботинок. По словам жены и соратницы художника Лианы
Рогинской, он «любил бедные вещи». И то, что все эти носильные
принадлежности — бедолаги, сильно повидавшие виды, лишь будоражило его.

«Ботинки» — сбалансированная композиция, хотя и несимметричная: верхний
ботинок «прилип» к краю картины, а нижний от противоположного края
отодвинут. Но то, что они стоят вот так, друг над другом, с носами, повернутыми
в разные стороны, невероятно оживляет изображение. На любимом художником
красном фоне ботинки сформированы наложением красок серо-сине-голубого и
розового. Кажется, что в этих башмаках долго разгуливали по грязи или глине, а
потом сняли и небрежно бросили, так и не помыв. Рогинский, привыкший быть
постоянно измазанным в краске, как и многие художники, испытывал
пренебрежение к быту. Для него существовало только искусство. Поэтому
наверняка это его собственные ботинки, которые, провалявшись целый день у
двери, вдруг оказались объектом внимания, а затем и моделью для живописи. Но
не с натуры — он все рисовал по памяти и не делал предварительных эскизов. «Я только примерно представляю, чего я хочу. Все рождается кистью у меня
каждый раз только импровизация», — рассказывал художник. Рогинский работал
быстро, это видно по немного спешному мазку, но в этом была суть его искусства:
пережить то, что пишешь, и идти дальше — своего рода ежедневное познание
мира через живопись.V

Другие лоты аукциона

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera