ОСЕННИЕ ТОРГИ 2018

Торги закончились

Андрей Филиппов, как и многие московские концептуалисты 1980-х годов,
начинал свой творческий путь в квартирной галерее «АптАрт», базировавшейся
дома у художника Никиты Алексеева. Он учился на постановочном факультете
Школы-студии МХАТ вместе с членами будущей группы «Мухомор» —
Константином Звездочётовым и братьями Владимиром и Сергеем Мироненко,
которые и познакомили его с другими участниками актуального и тогда еще
«подпольного» художественного процесса.

Практически с самого начала своей деятельности Филиппов подробно и
основательно разрабатывает «византийско-почвенническую» идеологическую
модель, тем самым за несколько десятилетий предвосхитив тенденцию, которая
на сегодня вполне оформилась в господствующий общественно-политический
тренд. Основная идея, будоражащая русские философские умы уже не одно
столетие, — «Москва — Третий Рим, а четвертому не бывать». Поэтому все
вполне объяснимо вращается вокруг имперской символики и атрибутики.
В 1983 году на выездной выставке «“АптАрт” в натуре», которая прошла в
деревне Калистово, Филиппов показал свою первую работу на тему, которая
станет ключевой в его творчестве. Это был транспарант, на котором вместо уже
ставшего шаблонным советского «Миру — мир» было выведено изречение «Риму
— Рим».

К началу 1990-х Филиппов разработал в своих произведениях иконографию,
важнейшими составляющими которой стали «орнитологические» имперские
знаки. Это двуглавый орел — державный символ целого ряда государств и
империй, «ласточкины хвосты» — повторяющийся функционально-
декоративный элемент, завершающий стены Московского Кремля (он пришел в
Россию стараниями итальянских архитекторов, строивших этот самый Кремль). И
завершающим элементом орнитологической триады являются так называемые
«орлики» — уже не двуглые, но вполне себе нормальные одноглавые орлы, из
них Филиппов складывает буквы, а затем слова. С помощью трафарета «орлики»
наносятся на многие холсты художника, формируя их текстовую и в немалой
степени декоративную часть, а также нередко выстраивая и саму композицию
работ, в которых они являются значимым и формообразующим элементом.

Представленная картина 1990 года включает полностью сформировавшийся
набор художественных приемов Филиппова. Найден любимый сине-голубой цвет,
живопись по краям «заключена» в орнамент из «ласточкиных хвостов», а
центральную часть изображения занимает двуглавый орел — традиционный
символ империи. Но если приглядеться, то мы увидим, что Андрей Филиппов
«поиграл» с изображением. Во-первых, он «раздел» орла — и тот потерял
некоторые имперские российские атрибуты: короны, державу, эмблемы —
остался только скипетр. Во-вторых, художник вертикально «зазеркалил»
половину орла, у которого, таким образом, оказалось два скипетра, но ни одной
державы. И это еще не все — из-за случившихся трансформаций обе головы орла
развернулись на 180 градусов и теперь смотрят не по сторонам, а друг на друга.

Стоит обратить внимание, что картина создавалась в 1990 году, в нелегкие
времена распада советской империи. И хотя двуглавый орел, разумеется, не был
(и никак не мог быть) гербом Советского Союза, он все же неизменно
ассоциировался с былыми «имперскими замашками» России, которые за 70 лет
советской власти ничуть не ослабли. Но, возможно, на момент создания работы
орел Филиппова просто пребывает в недоумении от происходящего вокруг:
развал, хаос, новая смена парадигм. Момент, когда потерянная Российская
империя набирала свою популярность, застал его врасплох — и он вдруг из
исторического символа стал на глазах претворяться в реальность.

Первый двуглавый орел был обнаружен на печатях и стенах сооружений
Хеттского царства XIII века до н. э., и именно его называют предшественником
византийского. Откуда он появился на Руси, имеются разные мнения. Но,
поскольку художественная концепция Филиппова основана на идее «Москва —
Третий Рим», то будем считать двуглавого орла сопровождающим символом этой
имперской идеи. Филиппов, как и всякий постмодернист, без устали играет
символами и контекстами, и в представленном произведении смотрящие друг на
друга головы — тонкая ирония в сторону извечной российской
неопределенности.

Однако сам художник предлагает несколько более тонкую трактовку: в
сопровождающем произведение тексте на знаковой выставке «Бинационале.
Советское искусство около 1990 года» он говорит, что орел на сей раз — это
распространенное в средневековых алхимических трактатах изображение
философского камня. «Это приводит к мысли, что империя, символом которой
является двуглавый орел, как и философский камень, есть результат сложных
трансмутаций. Только в случае империи материалом для трансмутации являются
социальные и этнические процессы», — рассказывает художник.

Тогда, на рубеже 1980–1990-х никто не знал, что будет впереди, но, разумеется,
надежда была только на лучшее. Теоретик искусства Борис Гройс в
ретроспективном каталоге художника 2012 года отметил, что в то время Андрей
Филиппов верно уловил курс, который берет новая страна: «Однако для России
возвращение в свою национальную историю могло быть только возвращением в
византийскую культурную традицию. В 1980-е годы немногие это понимали,
Филиппов это понял, оказавшись одним из этих очень немногих…».V

Другие лоты аукциона

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera