Коровы давно стали одной из самых узнаваемых визитных карточек Олега Хвостова — наряду с его пейзажами, построенными из причудливых, лаконичных форм, и особым взглядом на окружающий мир, в котором повседневное легко превращается в фантастическое. В творчестве художника этот привычный обитатель сельского ландшафта давно перерос роль второстепенного персонажа: корова становится самостоятельным художественным образом, своеобразным авторским знаком и проводником в мир хвостовской живописи, где пасторальное соседствует с космическим, а наивная непосредственность — с интеллектуальной игрой.

Образ коровы проходит через разные периоды и проекты художника, объединяя его пейзажные, иронические и авангардные поиски. В серии Cosmos Cows («Космические коровы») привычная сельская идиллия приобретает футуристическое измерение: животные оказываются частью пространства, в котором земное и небесное, бытовое и бесконечное существуют на равных. В работах «Коровы Малевича», «Коровы от Диора», «Золотой телец» и «Тосканский бычок» один и тот же мотив раскрывается по-разному — от диалога с историей русского авангарда до игры с языком моды, массовой культуры и художественной традиции. Благодаря этой вариативности корова у Хвостова становится не просто повторяющимся сюжетом, а устойчивым элементом индивидуальной художественной системы.

Вместе с тем Хвостов не просто цитирует предшественников, но и выстраивает собственную историю художественного образа коровы, вступая в своеобразный диалог с несколькими поколениями модернистов и постмодернистов. У Василия Кандинского животное может восприниматься через автономную выразительность цвета, у Малевича — через противопоставление фигуративного и абстрактного, у Марка Шагала — через поэтику фантастического и полёта, у Павла Филонова — через органическую сложность живописного мира, у Энди Уорхола — через превращение изображения животного в повторяемый поп-арт-мотив, а у Дамиена Херста — через размышление о жизни и смерти. В этом контексте коровы Хвостова предстают одновременно продолжением большой художественной традиции и её ироничным переосмыслением: художник обращается к знакомому мотиву, чтобы исследовать границы между высоким и повседневным, серьёзным и игровым, узнаваемым и условным.

В представленной работе, пожалуй, наиболее полно воплощается узнаваемый художественный язык Олега Хвостова: здесь собраны практически все ключевые элементы его авторской вселенной. Пролетающий над пейзажем самолёт, оставляющий за собой яркий красный след, стадо фантастических коров, плавные холмы и ряды деревьев с округлыми кронами складываются в цельную композицию, в которой каждый мотив становится частью индивидуального визуального кода художника. Причудливая геометризация природных форм, насыщенные контрасты цвета, сочетание пасторальных образов с футуристическими деталями и лёгкая сюрреалистическая интонация создают характерный мир Хвостова, одновременно узнаваемый и парадоксальный. V

О художнике:
Олег Хвостов с 1998 года входил в питерскую группу «Товарищество Новые Тупые» (1996–2001) и участвовал в их абсурдистских акциях и перформансах. Это сообщество художников стало реакцией на ощущение неустроенности, безнадежности конца 1990-х и тотальную постмодернистскую иронию, которая царила в интеллектуальной мысли тех лет. Но с наступлением капиталистически устойчивых, богатых 2000-х их художественная стратегия потеряла актуальность, и группа естественным образом распалась. Вскоре от искусства чистого жеста Хвостов перешел к более традиционной форме, к живописи. Он всегда был художником-самоучкой и не заканчивал ни университетов, ни академий. Учился сам, в музеях, галереях и культовой «Пушкинской, 10».

Олега Хвостова выделяет самобытная и узнаваемая манера: упрощенные геометрические формы, сведение натуры к набору простых фигур, контрастные сочетания кричащих цветов, выстроенных по градиентной растяжке. Хвостов работает на границе декоративных возможностей живописи. Манере и образам Хвостова близок и народный примитивизм, идущий от древнерусского лубка, в чем он сближается с русским авангардом начала XX века. В частности, градиентные растяжки, формирующие объемы в его живописи, напоминают картины периода кубизма Казимира Малевича. V

Публикации:
Олег Хвостов. Каталог. М.: Avansevoa & Gridchina, 2015, с. 180.

Подробный отчет о сохранности высылается по запросу.