До начала торгов
- 11 дней
- 15 часов
- 55 минут
- 17 секунд











Триптих «Париж» — один из ключевых холстов Натальи Нестеровой, входящий в её масштабную серию работ «Смотрящие на город» о туристах и городах мира. Как и многие знаковые работы Нестеровой, посвященные ключевым городам её жизни, это произведение, созданное в 2005 году, периодически выставлялось и в рамках международных проектов.
Когда на рубеже 1980-х и 1990-х годов вместо пустых лиц одежда и пространства на её картинах начали стремительно заполняться плотными, ритмичными рядами широко раскрытых глаз, это казалось чистой метафизикой и психоделикой. Вместо пустоты стертых ликов, масок, - периода «скрытого взгляда» - рождается её «Новый открытый Мир».
В творческой философии Нестеровой шумные сборища и толпа всегда служили символом изменчивого, текучего мира.
На переднем плане картины расположены силуэты будто-бы людей. Они лишены индивидуальности и олицетворяют собой массу праздных туристов, повернутых к зрителю спиной. Радостный, казалось бы, туристический сюжет превращается одновременно в застывший меланхолический спектакль. Но сквозь эту статичность парадоксальным образом прорывается мощная экспрессия — фигуры словно застыли в динамическом танце. «Толпа» на картине перерастает рамки жанровой сценки и превращается в самостоятельную природную стихию. Между фигурами и городом расположен условный «барьер-декорация». Эта деталь выполняет важнейшую смысловую роль — она физически и ментально словно отрезает эти образы от пространства. Задний план представляет собой условные декорации; сам «Париж» лишен реалистичной глубины. Городской пейзаж так же намеренно условен, словно театральный задник: не случайно Нестерова преподавала в театральном ГИТИСе - природа ее искусства тесно переплетается с «театром жизни».
При приближении к полотну оптический фокус смещается: явственно проступают авангардные мотивы. Фигуры на картине намеренно уплощены, лишены объема и уплощены, а их пропорции гротескно искажены. Эта особая внутренняя ритмичность холста отсылают к пластическим поискам первого русского авангарда.
Несмотря на композиционное единство трехчастной картины, благодаря особенностям построения городского пейзажа на фоне возникает ощущение, будто отдельные части могут менять свое положение относительно друг друга, не нарушая общего визуального впечатления. Это впечатление обманчиво: именно условность пространства и характер его организации создают иллюзию подвижности композиции. За внешней связью между элементами скрывается внутренняя дистанция: физически персонажи словно спаяны в единую массу, но между ними как будто отсутствует ментальная связь.
Взор Нестеровой, предельно открытый миру, фиксирует его подлинные чаяния и проблемы в конкретный исторический момент. Именно здесь художница фиксирует парадокс нового времени: «Все гуляют (тусуются), но они абсолютно чужие друг другу».
Плотные ряды глаз — это не просто органы зрения. Это активная среда, постоянное движение; трансформируя реальность, эта среда буквально наступает на человека, поглощая его личное пространство. Это не глаза в буквальном, физиологическом смысле, а скорее «вибрирующие точки восприятия». Именно они конструируют тот самый странный, тревожный и подспудно пульсирующий мир.
Возможно, она уже тогда визуализировала психологическую травму поколения, выросшего в цифровую эпоху. Ее искусство предсказывает тренд на деперсонализацию: в мире, где цифровой контент требует от нас постоянной открытости, нестеровские персонажи-инкогнито, скрывающие свои глаза, выглядят как радикальный манифест приватности. Излюбленный прием художницы — изображать персонажей спиной к зрителю — манифестирует право на свободу восприятия. Здесь рождается главный парадокс Нестеровой: дистанция — это именно то, что сближает зрителя с ее искусством. Она дарит зрителю право на сотворчество, позволяя додумывать сюжет и становиться соучастником действия: ту самую долгожданную дистанцию, которая в её мире — единственное, что по-настоящему сближает.
О художнике:
Признанный мировой классик Наталья Нестерова, удостоенная всех официальных отечественных наград и регалий, была вынуждена балансировать между участием в официальной творческой жизни и индивидуальным самовыражением. Художница научилась как мастерски уходить от реалистических догм в живописи, так и абстрагироваться от окружающей реальности вообще. Территория сказаний и легенд, притч, попытки создания собственных «заветов» становятся ее творческим методом, затрагивающим систему ценностей, свойственных ее поколению близких друзей и единомышленников в искусстве. 1970-е годы — время многих разочарованных романтиков. Именно тогда появляются произведения, столь остро передающие ощущения изначальной обреченности бытия. Для Наталии Нестеровой это время вдохновения, оно знаменует собой расцвет ее творчества. В 1974 году на Кузнецком мосту в официальных залах Союза Художников прошла первая персональная выставка художницы, просуществовавшая всего один день.
В работах Натальи Нестеровой есть все о ее времени: это мир, полный метафор и символов, в которых зашифрованы чаяния близких по духу, романтические ожидания, созвучные ее поколению, чувства разочарования, обезличенные персонажи, словно лишенные жизни, — этот их праздничный стол, как символ то ли тайной вечери, то ли грехопадения и чревоугодия всего человечества, то ли пир, как наивная радость бытия. Или же это словно наполненные лиризмом и поэзией посиделки с друзьями по цеху, характерные опять-таки для ее поколения, c разговорами-откровениями о трагичности и фарсе окружающей действительности, грустью и иронией, тишиной и напряжением. Все это есть в сюжетах ее картин, где чудеса постоянно воспроизводят себя где-то на грани сна и ожидаемого пробуждения. И это та территория свободы, где метафоры — это откровение индивидуальных переживаний, трагедий своего времени: иносказательные притчи интуитивно раскрывают сущность бытия, затрагивая проблемы и ХХ века в целом. Поэтому произведения Нестеровой образно и стилистически перекликаются с картинами других знаменитых художников, работавших параллельно в других странах. Сегодня работы художницы представлены в коллекциях Третьяковской галереи и Русского музея. V
Подробный отчет о сохранности высылается по запросу.



















































































