Цикл «Женский хор», созданный Вадимом Сидуром в 1981 году, занимает особое место в позднем творчестве художника. Сидур объединяет в одном ряду фигуры, принадлежащие различным культурным и идеологическим пространствам позднесоветского общества. Колхозный хор, церковный хор, студенческая среда, консерватория и дискотека образуют своеобразную карту коллективных форм существования. При этом различия между персонажами оказываются менее значимыми, чем их внутренняя общность. Художника интересует не социальная характеристика как таковая, а превращение личности в знак.

Особый интерес представляет положение цикла внутри художественной системы самого Сидура. В переписке и рабочих заметках художник рассматривал возможность включения этих произведений в цикл «Неосалон», исследовавший новые формы массовой культуры и коллективного поведения. Одновременно скульптура «Девушка из церковного хора» связывалась им с серией «Крестоголовые» — одной из важнейших групп произведений позднего периода. Подобная двойная принадлежность показательна для метода Сидура, который неоднократно подчеркивал условность и проницаемость границ между собственными циклами. 

Особую музейную значимость циклу придает его происхождение. Скульптуры были первоначально выполнены в дереве — материале, сыгравшем важную роль в пластических поисках Сидура 1960–1980-х годов. Именно деревянные версии произведений этого периода были представлены на выставке «Вадим Сидур: свой среди чужих, чужой среди своих» в Городке художников на Масловке. 

Сохранность и полнота подобных авторских циклов встречается крайне редко, поскольку большинство произведений Сидура на рынке и в музейных собраниях существует как отдельные объекты. Цикл демонстрирует характерное для мастера соединение социальной наблюдательности, философской антропологии и пластической лаконичности, благодаря которым его искусство занимает особое место в истории европейской скульптуры второй половины ХХ века.

О художнике:
Мир Сидура включает самые разные виды искусства — от скульптуры, объектов и графики до поэзии и кинематографа. Несмотря на то, что в каждом из медиумов художник в большей степени уделял внимание какой-то одной теме, объединив их, можно обнаружить общую идею: стремление увидеть человека во всех его пороках и совершенствах. Несмотря на общий трагизм искусства Сидура, ключевым в нем оставалось твердое убеждение в любви к человеку и боль за те несчастья, что ему приходится претерпевать.

При жизни Сидур не получил широкого признания в СССР — из-за обвинений в формализме для него была закрыта дорога на выставки Союза Художников. В среде неофициального искусства он также держался особняком — не примыкал к художественным объединениям ни концептуально, ни формально, ни дружески. Исключением стала только группа ЛеСС (Лемпорт, Сидур и Силис): три художника делили одну мастерскую и около 14 лет работали вместе, пока к 1960-м годам творческие взгляды Сидура не разошлись с остальными участниками. В связи с этим долгое время его искусство оставалось в тени, а заработок шел в основном благодаря его работе с книжной иллюстрацией и заказам на создание надгробий. Тем не менее, благодаря усилиям друзей и ценителей творчества Сидура с 1970-х годов его работы начали активно выставлялись за рубежом, а в 1980-х он начал обретать известность и на родине. Уже после смерти автора, в 1989 году был открыт Музей Вадима Сидура (в настоящее время: филиал ММОМА). Сегодня его работы представлены в собраниях Третьяковской галереи, Русского музея, МВО «Манеж» (Москва) и других. Значительные собрания находятся за рубежом, в частности в Германии (Берлин, Кассель) и США. 
 

Подробный отчет о сохранности высылается по запросу.