VLADEY X

Торги закончились

В каждой работе (прим. группы «Перцы») можно выделить два постоянных компонента — таблицы и свободные от них форму, фактуру, цвет объектов. Между ними и разыгрываются все основные коллизии. Таблицы, в том или ином варианте всегда присутствующие в произведениях Перцев, могут восприниматься как некий каркас, как будто удерживающий от полной неопределенности, от расползания в «ничто» пластические формы. При этом до конца не понятно — то ли таблицы наброшены «поверх» предмета, то ли они вытолкнуты на его поверхность «изнутри». Эта двусмысленность прочтения указывает на иллюзорность, условность отношений и границ между «внутренним» и «внешним». 

Самый, так сказать, очевидный прием, на котором строятся многие объекты, — контраст реального предмета и поверхностей с таблицами. Обычные ящики из досок сохраняют свои узнаваемые, функциональные формы и подлинную фактуру дерева, из которого сделаны. Но они соединяются с поверхностями, не имеющими в реальности аналогий — гладкими, белыми, стерильными площадками, на которых располагаются таблицы. Эти табличные поверхности как будто сливаются с реальным предметом, разрывая его естественную материальность и фактуру. Иногда, напротив, реальные предметы внедряются в идеологические, знакомые каркасы, вызывая деформацию табличных поверхностей, точно откликающихся на форму и фактуру выстроенных в них предметов. Демонстрируемая с нарочитой прямолинейностью необъяснимая и абсурдная зависимость табличных поверхностей и бытовых предметов отсылает не к физическим свойствам материалов и форм, но к чисто оптическим, иллюзорным.

Иллюзорные, ускользающие от осязания и апеллирующие только к зрению черты свойственны большинству объектов Перцев. Чисто оптические характеристики этих «предметов» акцентируют, например, бликующие, глянцевые поверхности или гладкие, белые, «отражающие» взгляд плоскости таблиц. 

Используя разработанную концептуализмом в 70-е годы систему построения художественных произведений, Перцы превращают ее в игровые приемы, заставляющие зрителя (да и художника) двигаться по замкнутому кругу в погоне за идейным или чисто художественным смыслом, заведомо оставленным за его пределами. Своими объектами они только указывают на определенные возможности и свойства искусства, но не пытаются их реализовать, воплощая тем самым своеобразную художественную фигуру «отсутствия», одну из кардинальных для авангарда 80-х годов. 

Екатерина Бобринская (искусствовед), 1989
Публикуется с сокращениями

Группа «Перцы» — дуэт из Одессы Олега Петренко и Людмилы Скрипкиной. Художники заявили о себе в столичной среде неофициального искусства в начале 1980-х и быстро влились в круг младших московских концептуалистов. Их совместная творческая деятельность продолжалась до 1999 года.

В произведениях «Перцев» разного рода таблицы появились в конце 1980-х годов, а потом оформились в огромную серию «Научно-популярное искусство». Таблицы из учебников физики, химии, из научно-популярных советских книг, в которых были упорядочены порой даже абсурдные наблюдения. Художники их перерисовывали и трансформировали, создавая новые смыслы. Так, в представленной работе 1988 года таблица с физическими величинами — периодом обращения и круговой скоростью — накладывается поверх натюрморта с различной утварью и песочными часами. Эту аллегорию времени любил использовать в своем искусстве нидерландский художник XVII века Герард Дау, принадлежавший к кругу «малых голландцев». Песочные часы становятся для него символом vanitas, бренности и быстротечности всего сущего. Столетия спустя художники группы «Перцы» словно стремятся подчинить vanitas более рациональному осмыслению и помещают его в рамки научной таблицы.

Однако сами «Перцы» не любили всерьез интерпретировать свои работы, а произведения с формами научных и псевдонаучных результатов исследований художники объясняли их специфической смысловой емкостью. Соратник «Перцев» художник Юрий Лейдерман так писал об их работах: «Мне кажется, их влекли здесь поиски какого-то другого основания — максимально вымороченного, удаленного от художественной повседневности и романтического пафоса. Жалкого в своей “объективности”, невсамделишного и неустранимого одновременно. Нечто принципиально без-духовное, нелепое, живущее самой своей никчемной продолжаемостью. По сравнению с ним любая идеология, даже на уровне анекдота, кажется лишь привходящим эксцессом “духовки-нетленки”»V


Герард Доу. «Песочные часы и
чернильница на полке», ок. 1647,
доска, масло, 23,1 х 16,4 см.
Художественный музей Уодсворт
Атенеум, Хартфорд, США

 

Подробный отчет о сохранности высылается по запросу.

Другие лоты аукциона

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera
Мы используем cookie, чтобы анализировать взаимодействие посетителей с сайтом и делать его лучше