ИКОНА СОЦ-АРТА: ЛЕНИН И ДЖАКОМЕТТИ

Скульптура Леонида Сокова «Встреча двух скульптур (Ленин и Джакометти)» стала своего рода иконой в современном отечественном искусстве. И, подобно иконе, из-за чрезвычайной востребованности у коллекционеров и институций, художник много раз воспроизводил «Встречу» (друг Леонида Сокова скульптор Борис Орлов считает, что не менее двадцати раз).

При этом надо отметить, у «Ленина и Джакометти» множество вариаций в размерах – автор стремился не ставить отливку «на поток» и не повторять работу с полной идентичностью. Соков вообще свидетельствовал, что буквальное копирование его произведения невозможно:

Ленина я всегда оставляю таким, какой он есть, а Джакометти все время приходится переливать — он очень тонкий скульптор. Кроме законов этрусской или кельтской скульптуры, которые он изучал в Лувре, есть на его работах еще отпечаток личности — он не любил заканчивать, такой уж был человек. Незаконченность — хороший прием, но повторить его очень сложно, я же не могу до конца войти в роль Джакометти. Поэтому даже в копиях мне приходится его подправлять в литейной — и все равно не как у Джакометти получается.

Габариты данной скульптуры: 160,5 х 122,5 х 68, но существуют также и другие цифры в её вариациях: 48 х 38 х 14; 150 х 125 х 45;157 x 130 x 41. Кроме рассматриваемой работы, существует по меньшей мере три «Встречи двух скульптур» большого размера (но несколько уступающих данной), все же прочие версии относятся к малым формам.

 

Работа эта создана в 1987, в эпоху Перестройки, через восемь лет после эмиграции, когда художник переехал в США. Сокову стали активно приходить известия с родины: масштаб политических изменений в СССР позволял надеяться на скорую встречу как с близким кругом друзей, оставленных там, так и с широким кругом зрителей – надежду на это давали бурные события в современном русском искусстве: 17-я Молодежная выставка на Кузнецком в 1986 году, а в том же 1987 году возникновение мастерских на Фурманном, создание Клуба Авангардистов  (КЛАВА) в выставочном зале в Пересветовом переулке и объединения «Эрмитаж» в Беляево. Через год после создания «Ленина и Джакометти» в Москве пройдет аукцион Sotheby’s - и встреча двух культур будет закреплена на самом высоком уровне.

В 1989 году «Встреча двух скульптур» подверглась авторской коррекции: если первоначально скульптуру Ленина Соков лепил сам, то в следующем варианте он использовал реди-мейд, отливку настольной фигурки Ленина высотой около полуметра авторства М. Харламова.

В Москве это произведение оказалось довольно скоро, в самом начале 1990-х в коллекции музея-заповедника Царицыно, где тогда существовал отдел новейший течений отечественного искусства. Ныне гипсовая версия из Царицыно хранится в коллекции Третьяковской галереи.

Можно видеть, что рассматриваемая сейчас композиция – самая большая по величине, и именно в таком виде Леонид Соков представил ее в начале нового века на крупнейших выставках в России и за рубежом: на выставке «Соц-арт» в 2007 году в Третьяковской галерее в Москве и в парижском выставочном комплексе La Maison Rouge, на персональной выставке «Угол зрения» в Московском музее современного искусства в 2012 и на важнейшей для себя персональной выставке в честь своего 75-летия в Третьяковской галере в 2016 году. В интервью, данном в момент проведения выставки в 2016 году, Соков так выскажется о своей работе:

«Шагающий человек», на мой взгляд, самая сильная модернистская вещь. Поэтому здесь встречаются два символа, два мифа, соцреализм и модернизм, а не просто Ленин и Джакометти. У русских два оригинальных явления — авангард и соц-арт. Всё остальное привнесенное. Пожалуй, даже нет, только соц-арт. В другом месте это явление само по себе было невозможным.

ДЖАКОМЕТТИ

Надо сказать, эту «самую сильную модернистскую вещь», литую бронзовую скульптуру L'Homme qui marche I («Идущий человек I» или «Шагающий человек I», букв. «Человек, который идет») Альберто Джакометти создал в 1960, и это название объединяет шесть пронумерованных изданий и четырех авторских пробных отливок размером 180,5 x 27 x 97.

«Идущего» Джакометти также считают иконой современного искусства – в том числе, и по причине множества вариаций работы.

Относительно недавняя, состоявшаяся в 2020 году выставка «Идущий человек. Икона искусства 20 века» в Фонде Джакометти в Париже, поставила целью показать скульптуру во всех многочисленных видах, какие были созданы автором на протяжении почти тридцати лет («Идущий человек» в своей первой форме назывался «Идущая женщина» (1932)). Там были впервые представлены различные модели в натуральную величину, а также большинство скульптурных и рисованных вариаций – таким образом, практика Леонида Сокова повторения скульптуры в различных вариациях навеяна первоисточником цитаты.

В 2010 году «Идущий человек I» Джакометти поставил ценовой рекорд а аукционе Sotheby’s  - $92,5 млн («цена молотка», не включающая в себя премию аукциона) и стал самой дорогой скульптурой в истории.

Это произведение словно создано для того, чтобы нести в себе разные драматические психологические трактовки – оно работает как вешалка для эпитетов «мучительный», «одинокий» и даже «скелетный». «Идущего» также часто интерпретируют как образ жертвы войн и пожарищ (а иногда и радиоактивного излучения). Однако все это литературное творчество журналистов и критиков далеко от первоначальной идеи художника.

«Идущий человек» в своей первой форме назывался «Идущая женщина», в которой была запечатлена модель Изабель Ламберт, подруга Джакометти в Париже. Когда он однажды ночью прощался с ней, он увидел, как она становилась меньше по мере удаления. Джакометти с той ночи стал стремиться превратить это видение Изабель в скульптуру, изобразить этот тонкий момент, когда человеческая фигура начинает растворяться, но еще не исчезла полностью. Конечно, в этом чувствуется сильное влияние идей сюрреализма.

После войны сюжет изменился, и образ стал мужским, но сохранилось стремление показать тело в момент перехода, в трансгрессии, когда на первый план выступают иные, нетипичные характеристики материи. Собственно говоря, половые признаки в таком преображении становятся неважны – образ здесь универсальный, общечеловеческий. Изменение человека в процессе движения – формула модернизма, основа для понимания современности в ХХ веке.

Скульптура Джакометти балансирует на полпути между изображением и знаком, между фигуративностью и абстракцией, свидетельствует о неустанном стремлении художника отразить сущность человека в ее вневременном и универсальном измерении.

ЛЕНИН

Само сопоставление двух имен в названии Ленин и Джакометти обнажает разницу в оптике и смысле в восприятии образов. Это как бы соединение холодного с зеленым: понятия из разных сфер, но эмоционально могут сочетаться друг с другом. В именах здесь сопоставление политической фигуры и художника, но в области собственно искусства это – персонажи разных регистров: объект, изображаемый герой, и субъект, создатель искусства.

Леонид Соков, автор констелляции этих светил, выбрал в качестве прототипов для своих героев прохладный, универсальный и текучий образ человека Альберто Джакометти и конкретный и статичный ростовой портрет Ленина авторства Матвея Харламова, наделенный характерной сосредоточенностью. Сопоставление этих фигур рождает ощущение, что Ленин поражен встречей с человеком из будущего и недоумевает, засунув руки в карманы и разглядывая его.  

Эта забавная ситуация порождена исключительно неординарным талантом и замечательным остроумием Леонида Сокова, ибо на деле очевидная несхожесть этих двух образов порождена не изначальной разницей культур, сколько временем, безвозвратно ушедшим от ленинских идей в сторону совершено иного будущего.

Харламовский Ленин и Идущий человек Джакометти – не обитатели разных планет, они близки по происхождению и в каком-то смысле даже родственники: вернувшийся после обучения за границей Матвей Харламов принял активное участие в чисто модернистском проекте монументальной пропаганды и в этом ключе создает и портрет лидера революции (Скульптор дважды лично видел вождя: на митинге в 1917 года и похоронах Елизарова в 1919 году. Также стоя у гроба Ленина, он лепил его посмертный портрет. В личном архиве скульптора были три фотографии Ленина, которые и стали, по мнению учёных, основой для скульптурных портретов). Естественность и человечность выгодно отличают его персонажа от последующих героизированных и шаблонных монументальных изваяний вождя.

Однако этот ранний модернизм памятника входит в противоречие с тем объемом знаний и той моральной оценкой, которую получила деятельность Ленина в дальнейшем. И сегодня в этом образе читается буржуазность (хотя на деле подобные костюмы носила вся интеллигенция) и догматизм (уменьшенная копия скульптуры была отлита на Кусинском чугунном заводе и распространилась по всему СССР. Именно этот прототип и оказался в распоряжении Сокова).

Революция вызвала глубинные сдвиги в социальном строении общества и исчезновение ярких индивидуумов из века XIX. И как не старался в дальнейшем СССР замедлить это движение, сбить могучими защитными дамбами волны новой реальности, это было обречено на неуспех. Забавно, что в роли чугунного брекватера соцреализма стала использоваться фигура Ленина, ведущего, как ему самому казалось, страну в светлое будущее.

Работа Леонида Сокова, при всем обаянии и остроумии, содержит изрядную долю меланхолии относительно человеческой возможности прогнозировать будущее и строить справедливое общество. Но если в известной гравюре Дюрера «Меланхолия» для изобличения тщетности человеческой деятельности брошены плотничьи и землемерные орудия, то постмодернистская ирония Сокова использует лишь стилистические контрасты – но для нас, людей следующего, после революции, века, этого достаточно.

Во встрече двух скульптур происходит сопоставление идей модерна1910-1920х годов, с его позитивизмом, рациональностью, культом науки и эмансипацией человека от традиционного сознания – и послевоенным экзистенциализмом, открывшем мир «исчезающего» человека, мир движения мысли, конфликта смысла и абсурда, то есть наш, нынешний мир. И произведение Леонида Сокова, сумевшего точным и образным сопоставлением уловить и выявить фундаментальное философское противоречие этих базовых идей, выводит его работу из стилистических рамок искусства советского нонконформизма, ставя на пьедестал лучших работ искусства ХХ века.