Владиславу Мамышеву-Монро было неважно, где находилась аудитория, желавшая оценить его талант или даже талант этот не заметить, — в концертном зале, в клубе, в трамвае. И тем более неважно было то, что она собой представляла. Все пространство земного шара с его полями, лесами, дворцами и коммуналками готово было в любой момент превратиться для Владислава в сцену. Он с легкостью выступал где угодно и перед кем угодно: политиками, балеринами, двумя-тремя домохозяйками или перед одной вахтершей — настоящий народный артист. Точно так же, как и жить мог хоть в сквоте, хоть в апартаментах французских дипломатов, хоть в бочке — и везде был одинаково счастлив. V