VLADEY X OVCHARENKO: Будущее в наших руках

18 февраля 2021

20 февраля VLADEY проведет новаторский аукцион в коллаборации с галереей OVCHARENKO. Оба бренда ассоциируются с Владимиром Овчаренко, он создал обе компании и до сих пор остается их лидером. В преддверии торгов — они как раз пройдут в день рождения Владимира и он сам их будет вести — вспоминаем знаковые события, без которых история российского современного искусства была бы скучной. Как не согласиться принимать роды в галерее, 30 лет продавать искусство и оставаться влюбленным в него — все ответы в рассказе от первого лица.

 

В 2020 году исполнилось 30 лет галерее OVCHARENKO. Серьезный срок для такой институции. Откуда взялся ваш интерес к искусству? Как вы выросли? Может быть, вас в 5 лет отвели в Пушкинский музей, и вас осенило? Как это все происходило?

Предлагаю чуть-чуть сократить и не рассказывать про «детство Владимира Ильича Ленина». Все очень просто: родился в 1963 году в Москве, в семье железнодорожников. Никаких предпосылок не было: я не рисовал, не лепил, даже книжек по искусству и по истории искусств не читал. Мы жили в Вешняках, а потом на окраине Москвы, поэтому не было такого, чтобы я каждый день ходил на Арбат и любовался уличным художниками и музыкантами. Но вот на каком-то этапе, чуть больше 30 лет назад, вдруг произошел первый контакт — знакомство с искусством и очарование им.

Лот 4. Владимир Логутов. Из серии «Встречи», 2015. Стартовая цена €1,500
 

11 сентября 1990 года вы открыли галерею современного искусства. Вам было всего 27 лет. Что тогда произошло? Что послужило толчком?

Во-первых, само время, когда зажигалось все, во всех направлениях, все казалось возможным, и все было по плечу. Если вы откроете сейчас рейтинги Forbes, то убедитесь, что большинство людей в нем как раз и начинали где-то в конце 80-х–начале 90-х. Сейчас они все уже с регалиями, погонами, деньгами, а тогда создавали какие-то маленькие бизнесы и в разных направлениях двигали себя, страну и коллективы вокруг. Поэтому тогда я подумал: а почему нет? Почему не галерея современного искусства? 

За 1,5–2 года до того, как мы открыли галерею, произошел первый интерес, первые контакты, стала интересна коммерческая составляющая этого процесса. Кто-то мне сказал, что есть прекрасная возможность покупать талантливых и востребованных русских художников за рубли, а потом продавать за доллары — можно на этом заработать и вообще войти в историю. Так почему нет? Почему этого не сделать? 

Владимир Овчаренко (в центре) и Наталия Турнова (справа) на открытии персональной выставки Наталии Турновой.
Куратор — Олег Кулик. Галерея OVCHARENKO (до 2018 — Риджина). Москва, Россия, 11 сентября 1990.
Архив OVCHARENKO

Владимир Овчаренко и Олег Кулик на
открытии выставки «Искусство из
первых рук». Куратор — Олег Кулик. 
Галерея OVCHARENKO, Москва, Россия,
1992. Архив OVCHARENKO

Я считаю, мне крупно повезло. Первым проектом в галерее была выставка отличной художницы Наташи Турновой, и она сразу привела Олега Кулика, который сейчас называется модным словом «куратор». Сам он себя называл «экспозиционер», но можно было его представить и как арт-директора. С ним все забурлило — благодаря сочетанию его энергии, его идей, моих возможностей и отношения к процессу. Это привело к тому, что мы за 2–3 года сделали большое количество громких, ярких проектов, которые вошли в историю российского искусства.

Открытие галереи и ее дальнейшая деятельность шли в ногу с формированием рынка современного искусства в новой России. Какое это было время? Была ли самоцензура или цензура в принципе? Ведь первые годы вы работали с Олегом Куликом, а его проекты достаточно смелые и провокационные. 

95% того, что предлагал Олег, мы реализовали. Есть один проект, о котором мы долго-долго спорили и который так и не был осуществлен. В архиве я недавно встретил какие-то пригласительные билеты на него и даже выплаченные авансы. 

Расписка в получении аванса, выданная Олегу Кулику женщиной, роды которой планировались
в галерее, и пригласительный билет на перформанс «Роды». Архив OVCHARENKO

Проект был связан с тем, что в галерее должны были пройти настоящие роды. Все-таки я сказал: «Слушай, Олег, ну это too much, а если с человеком что-то случится? Ты этот крест будешь до конца дней нести». Конечно, сейчас это легко рассказывать, но тогда надо было принимать решение. Я знаю, что намного позже, всего несколько лет назад, кто-то этот проект реализовал. 

Американская художница Марни Кортак. 
Перформанс «The Birth of Baby X».
Microscope Gallery, Нью-Йорк, США, 2011. 
Источник: artguide.com

Представляете, 25 лет назад мы это обсуждали, а сейчас кто-то это сделал. И так во многом. Я не думаю, честно говоря, что Олег куда-то заглядывал, как сейчас модно смотреть, как «кто-то что-то сделал, давайте адаптируем на российскую почву». Олег не настолько много знал, но у него был бешеный сгусток энергии, творчества и желания самореализоваться, и мы просто это поддержали, и получился такой мощный альянс. Так что роженица, надеюсь, где-то родила, и, наверно, ребенок уже вырос, ему 25 лет. Олег стал настоящей звездой, а мы продолжаем заниматься искусством — все остались в плюсе.

Лот 13. Олег Кулик. Над Москвой, 2017. Стартовая цена €5,000.
Карьера Олега Кулика началась в 1990-х годах в галерее OVCHARENKO. Спустя 30 лет, в 2020 году VLADEY Space организовали персональную выставку «Улик Колек», которая открыла новую страницу творческой биографии художника.
 

Какие проекты 90-х стали самыми яркими и запоминающимися для вас? По какому принципу вы отбирали художников?

Рынок тогда был в зачаточном состоянии, поэтому не стояло цели что-то купить и продать. Галерея стартовала с моего знакомства с великолепным живописцем Олегом Голосием, и это, наверное, тоже сподвигло к созданию места, где такие талантливые ребята, как он, могут самореализоваться. 

Открытие первой персональной выставки Олега Голосия, организованной галереей OVCHARENKO. Куратор — Олег Кулик. Более ста полотен были поставлены на мольберты с колесиками и колокольчиками, эти «конструкции» катали по залу мальчики в строгих костюмах. ЦДХ, Москва, Россия, 1991. Архив OVCHARENKO

Меня впечатлили его гигантские экспрессивные полотна. Это был такой парень, чем-то похожий на Энди Уорхола, который приезжает из Киева и раскатывает какие-то шестиметровые холсты прямо на асфальте перед галереей. 

Олег Голосий на фоне картины «Михелио» в квартире-мастерской в Коломенском, которую для Олега Голосия снимал Владимир Овчаренко. Москва, Россия, 1990–1991 годы. Архив OVCHARENKO

Афиша ярмарки «Art Mif One. Идеальный
проект советского художественного рынка»,
1990. Источник: RAAN

Все же тогда уже были некоторые элементы рынка. Например, ярмарка ART-MIF. Ее провели 2–3 раза в Большом Манеже в 1991–1993 годах. На одной из них мы точно выставлялись и показывали как раз Голосия. Также создавались корпоративные коллекции — то есть какие-то элементы большой игры стали уже появляться.

К сожалению, большинство галерей, появившихся тогда, закрылось, и теперь только мы несем этот крест. И ART-MIF, и Арт-Манеж, и Арт-Москва больше не существуют. Остались только Cosmoscow, в организации которой я в 2010 году принял активное участие, и DA!MOSCOW. Пока все, что трепещется, то, во что была вложена сила, идея и трудолюбие и какие-то свои идеи с ее реализацией, — это все еще работает.

В 2019 году Владимир Овчаренко основал собственное арт-шоу DA!MOSCOW.
DA!MOSCOW, Гостиный двор, Москва, Россия, 2019

Какой-то конкретной задачи тогда не стояло. Шла речь о том, что галерея — это место каких-то крутых проектов, и они какие только ни были: и анималистские, и в окрестностях галереи, где нечего было продавать, и с солдатами, которые держали картины художников галереи. 

Слева: Одна из самых известных акций 90-х «Леопарды врываются в храм», прошедшая в рамках «Фестиваля анималистских проектов». Галерея OVCHARENKO, Москва, Россия, 1992. Архив OVCHARENKO
Справа: Выставка «Апология застенчивости, или Искусство из первых рук», прошедшая в июне 1992 года и объединившая 32 работы из коллекции Владимира Овчаренко, которые держали в руках солдаты внутренних войск, отделенные от зрителя перегородкой. Архив OVCHARENKO

Был какой-то интерес, энергия. Можете себе представить сейчас, что кто-то поедет на Преображенскую площадь, на какую-то окраину Москвы, и что в галерею там будут стоять очереди. А это была реальность!

Выставка Андрея Монастырского «В окрестностях галереи Риджина-арт», прошедшая в августе 1991 года
в первом пространстве галереи на Малой Черкизовской улице у метро «Преображенская площадь». 
На фото: Франциско Инфанте-Арана, Нонна Горюнова, Семен Файбисович, Олег Кулик, Авдей Тер-Оганьян,
Владимир Овчаренко, Андрей Монастырский и другие. Галерея OVCHARENKO. Москва, Россия, 1991. Архив OVCHARENKO

Наступают 2000-е года, и все меняется. Это время институционального строительства: открываются крупные музеи современного искусства, а у галереи начинается международная история. Тогда же в галерее появляется большой поток украинских художников. Почему вдруг украинское искусство?

В работе галереи как выставочного пространства был перерыв в конце 90-х. Он был связан с тем, что наступило странное время, когда, с одной стороны, галереи не были нужны функционально — не было рынка, а с другой, самые активные и интересные художники, такие, как Олег Кулик, Анатолий Осмоловский, Александр Бренер, в основном занимались перформансами, и эти перформансы не требовали галерейных пространств. В это время моя коллега Лена Селина все время говорила: «Хорошо, когда Овчаренко приходил, покупал…». То есть я как-то помогал коллегам, покупая произведения в свои коллекции. 

Какой-то интерес опять появился к концу 90-х. Я не знаю, почему, может, с переменами в стране какой-то новый ветерок задул, и мы стали снова общаться с Куликом и в конце 1999 года открыли новое пространство на Тверской-Ямской выставкой Олега Кулика «Русское»

Слева: Приглашение на выставку «Русское», 1999. Архив OVCHARENKO.
Справа: Олег Кулик. Затмение-I из проекта «Русское», 1999-2020. Продано на VLADEY в частную коллекцию.
 

В конце 90-х я активно следил за тем, что происходит не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в Киеве. Там была очень активная институция «Фонд Сороса» под руководством Марты Кузьмы, американского куратора украинского происхождения, которая, кстати, до сих пор преподает в Америке и является очень уважаемым куратором. Она в то время жила в Киеве и делала что-то похожее, что мы как галерея делали в начале 90-х. 

Одним из самых заметных украинских авторов того времени был Сергей Братков. Поэтому, когда мы открыли галерею, я с удовольствием его пригласил сделать проект. Так он создал серию «Дети», которая прогремела в Москве и вызвала совершенно разнообразные толкования и эмоции у специалистов по искусству. 

Сюжет о выставке Сергея Браткова «Дети» в выпуске новостей канала «ТВЦ». Москва, Россия, 2000. Архив OVCHARENKO

Я помню, одна критик после третей выставки, вновь открывшейся в галерее, сказала: «Нет, в эту галерею больше ходить не буду, здесь всегда какой-то бордель». Были и такие. А когда прошла акция «Пятачок делает подарки», даже мои коллеги постоянно звонили и говорили: «Я тебя прошу этого не делать». Это хороший триггер для меня: если человек так впечатлился, что больше уже даже не хочет переступать порог галереи, то, значит, мы идем в правильном направлении. 

Слева: Акция «Пятачок делает подарки». Галерея OVCHARENKO (до 2018 — Риджина), Москва, Россия, 1992. В завершение «Фестиваля Анималистских проектов» на акции Олега Кулика и группы НИКОЛАЙ была зарезана живая свинья. Это стало причиной скандала, демонстраций у галереи и даже порчи ее имущества. Архив OVCHARENKO.
Справа: Протестующие у входа в галерею. Москва, Россия, 1992. Архив OVCHARENKO

Сергей Братков с проектом «Дети» фактически стал продолжателем того, что делал Кулик. Он начал активно помогать не только в своих проектах, но и в арт-директорстве, потому что мы постоянно вместе обсуждали тот или иной проект, оценивали работы тех или иных авторов. Можно сказать, что двухтысячные, особенно начало, — это время очень активного взаимодействия с Сергеем Братковым. 

Слева: Владимир Овчаренко и Сергей Братков на выставке к 30-летию галереи OVCHARENKO «Искусство из
первых рук. Взгляд коллекционера: сверху вниз»
. Галерея OVCHARENKO, Москва, Россия, 2020.
Справа: Лот 9. Сергей Братков. В рот воды, 2020. Стартовая цена €7,500
 

У меня смешанная семья: папа из Украины, а мама из России. Не то что у меня внезапно воспылали чувства к Украине, но там действительно много замечательных авторов, и я, начиная уже с Голосия, пристально следил за тем, что там происходит, и помогал каким-то авторам, покупая их работы. Сейчас трудно, конечно, представить Украину тех лет, но тогда никто особо не различал Киев, Санкт-Петербург или Москву. Это все были какие-то центры, и какая разница, где они — в Украине или в России, а сейчас это приобрело дополнительные смыслы.

Тогда настоящие «зірки», то есть «звезды», украинского искусства, — Сергей Зарва, Стас Волязловский и Владимир Кожухарь — все они сделали свои первые важные соло-проекты у нас в галерее. Получается, что у нас исторически есть какая-то мощная украинская волна. Я очень доволен и горд, что со всеми этими талантливыми авторами мне довелось поработать, каждый из них действительно занимает важное место в истории искусства постсоветского пространства, они — настоящие звезды.

Слева: Лот 18. Сергей Зарва. Из серии «Футбол», 2016. Стартовая цена €2,000
Справа: Лот 5. Владимир Кожухарь. Эскиз, 2000-е. Стартовая цена €2,500.
В 2000 году в галерее прошла знаковая выставка «У края», объединившая ключевых художников украинского
современного искусства: Сергея Зарву, Владимира Кожухаря, Олега Голосия и Александра Панасенко.  

Если не ошибаюсь, серию «Дети» купил в коллекцию Франсуа Пино. 

Франсуа Пино — французский
предприниматель, коллекционер и меценат.
В 1999 году приобрел аукционный дом
Christie's. Его личная коллекция —Фонд
Франсуа Пино, насчитывает более 2000
работ знаменитых художников XX и XXI
века:Пабло Пикассо, Пита Мондриана, Джеффа
Кунса и других. Источник: Kommersant.ru

Да, прямо здесь, в галерее, сидели у нас на кухоньке со своим куратором Каролин Буржуа и листали работы Браткова. Сейчас такое трудно представить: «Да ладно? Да не может быть? Он, наверное, что-то загинает!» А вот и нет! Художница Синди Шерман тоже приезжала, смотрела и покупала работы Волязловского и Зарвы — это все было.

На ваш взгляд, какие галерейные проекты 2000-х годов оказались самыми яркими?

Если по хронологии, то «Дети» и, конечно, «Русское». Еще мы делали целый фестиваль в Ялте, назывался «Чемпионат России по пляжной фотографии» — тоже громкий проект, который удалось реализовать. Конечно, примечательно и наше выступление на международном рынке — участие в престижных ярмарках Frieze и ArtBasel. Мы — одна из двух российских галерей, которая смогла этого достигнуть. К сожалению, мы вновь находимся в ситуации, когда это все — один мир, а здесь — другой, но я считаю, что, рано или поздно, Россия опять будет частью мировой арт-карты, и там мы, надеюсь, еще сыграем важную роль. 

Персональная выставка Нестора Энгельке «Павильон топорного чтения». Галерея OVCHARENKO. Москва, Россия, 2020.
Архив OVCHARENKO
 

Лот 1. Нестор Энгельке. Деревянная
улыбка из серии «Деревянные
смайлы», 2020. Стартовая цена €1,500

Гениальный проект Энгельке тоже вписывается в историю нашей галереи — это то, что мы любим. Не каждый проект, конечно, получается так, как мы хотим. Однако выставка Энгельке говорит о том, что у нас есть и энергия, и запал, и желание двигаться вперед. Кстати, давайте и про результаты тоже поговорим. Все спрашивают: «А что же, есть арт-рынок у нас в стране?» Допустим, проект Энгельке целиком продан — это инсталляция, которая будет жить. Есть коллекционеры, которые приобретают все эти работы, а значит, рынок жив. Сейчас формируется плеяда совершенно новых молодых коллекционеров, так что я думаю, прекрасное будущее ждет как российский арт-рынок, так и, конечно, галерею. Будем работать над этим.

Лот 12. Леонид Цхэ. Без названия (2 части), 2020. Стартовая цена €10,000
 

Знаковым проектом для галереи был «Балаклавский кураж». Чем он вам запомнился?

Это один из тех проектов, за которые наш художник получил премию. В 2009 году за видеоинсталляцию «Балаклавский кураж» Сергей Братков получил «Инновацию» в главной номинации «Произведение визуального искусства». Был и проект Павла Пепперштейна, за который он получил премию Кандинского. Все они были реализованы в нашей галерее. Сейчас уже, конечно, опять время поменялось, и я не помню, чтобы последние 4–5 лет галерейные проекты получали такие премии. Но было время, когда было неважно, где художник реализовал свой проект, в коммерческой или некоммерческой институции: если он получился классным, то и оценен он может быть по достоинству. Сейчас начинается много подковерных маневров, ну окей — время такое. Мы в этих условиях готовы играть по любым правилам. 

Сергей Братков. «Балаклавский кураж». Галерея OVCHARENKO. Москва, Россия, 2009. Архив OVCHARENKO

Вы уже отметили, что в 2000-е года галерея начала участвовать в крупных международных ярмарках Basel и Frieze. В это время в галерее появляются иностранные художники, и открывается филиал в Лондоне.

Мы считали и до сих пор считаем, исходя из внешних и внутренних обстоятельств в стране, что необходимо было чуть-чуть подсократить свою международную составляющую. Тем не менее, мы продолжаем работать и договариваться о новых выставках с художниками, с которыми мы сотрудничали: это и Эрвин Вурм, и Джонатан Мезе, и Джек Пирсон, и Даниэль Рихтер, и Райан Мосли — художники мирового класса. Они начинали работать с нами, когда часть из них еще даже не была звездами. Например, Райан Мосли теперь выставляется в лучших галереях, показывается на лучших ярмарках. 

Эрвин Вурм. Fat House. Xavier Hufkens Gallery, Брюссель, Бельгия. Источник: yatzer.com

А уж если говорить про Роуз Вайли, то практически мы ее и открыли, показав в Москве ее первую большую персональную выставку с каталогом. Теперь она работает с одной из топовых галерей, Дэвида Цвирнера, и выстраивается целая очередь коллекционеров, желающих купить ее работы. 

Выставка Роуз Вайли «Rosemount» прошла в OVCHARENKO в 2012 году. В нее вошли крупноформатные живописные
работы, сделанные под впечатлением от драматических фильмов и событий, пережитых в детстве в родном доме. 
Rosemount. Галерея OVCHARENKO. Москва, Россия, 2012. Архив OVCHARENKO

Должен сказать, до сих пор помню эти гигантские холсты, которые ни один русский коллекционер не приобрел. У нас, конечно, есть иногда у коллекционеров элементы недоверия к международному искусству. Они думают, что в России нет специалистов, которые могли бы найти какую-то изюминку раньше, чем остальные. Но такие специалисты есть! Мы постоянно мониторим международный рынок, ведь он гигантский: 65 миллиардов мирового рынка искусства ни в какое сравнение не идут со 150–200 миллионами российского рынка. Однако времена меняются. Поэтому мы все равно находимся в этом потоке информации и работаем над нашими дальнейшими планами. Если искусство есть в одной деревне — значит, это искусство этой деревни, а не мира. А нам все-таки важно, чтобы российские художники были интересны не только для местных коллекционеров или специалистов, кураторов или коллег, но и для международного сообщества, чтобы оно было удивительным не только в нашей «деревеньке». 

Вид экспозиции персональной выставки Джека Пирсона. Галерея OVCHARENKO. Москва, Россия, 2011.
Проект стал первым и единственным проектом художника в России. Архив OVCHARENKO

То же самое касается международных авторов: нам важно, чтобы они были значимы. Как с Роуз Вайли — почему мы ее показали? Была экспертиза, мы поняли, что она — интересный автор, хотя было странно идти на этот риск. Художнице на тот момент было 67–68 лет, ее знали, но каких-то музейных выставок у нее не было. И потом — выставка в «Серпентайне» (прим. Serpentine — галерея современного искусства в Лондоне), у Дэвида Цвирнера (прим. David Zwirner — галерея современного искусства в Нью-Йорке с филиалами в Лондоне, Париже и Гонконге). Получается, международные специалисты намного позже нас обратили внимание на то, что она делает. Это говорит о том, что мы тоже тут не лыком шиты и вполне себе можем составить любого типа конкуренцию нашим иностранным коллегам и товарищам.

Лот 16. Влад Кульков. Плащаница, 2019. Стартовая цена €2,000
 

Это важно, в частности, для российских галерей — стараться встраиваться в международный художественный контекст? 

Галерея — это все-таки коммерческое мероприятие. У каждой галереи есть своя политика, и не мое дело учить других галеристов. Каждый исходит из того набора составляющих, который у него есть. Вот мне интересно встраиваться в международный контекст, хоть не всегда это возможно реализовать. Мы этим занимаемся, и мы этим будем заниматься. И кстати, если говорить об истории: у нашей галереи было первое такое заметное появление на престижной международной ярмарке. Это было в 1994 году на Art Cologne, куда мы привезли персональный проект группы «Fenso» — мы такие инсталляции там забабахали. Так что с 1994 года мы — на самых настоящих ярмарках. 

Fenso. Часть инсталляции «Тонкое знание имени Елизаветы».
Art Cologne. Кельн, Германия, 1994. Архив художников

Если продолжать говорить про международный контекст, — у нас даже был опыт галереи в Лондоне. Она просуществовала два года, мы смогли сделать там хорошую программу с российскими и иностранными художниками. Однако экономически это стало нецелесообразно. К тому же, мы почувствовали, что, тратя много усилий и средств на развитие лондонской галереи, начинаем терять позиции в столице, поэтому было принято решение сконцентрироваться на Москве. Как вы видите, сейчас у нас уже есть разные проекты, не относящиеся к галерее: и арт-биржа Vladey, и арт-шоу DA!МOSCOW.

Владимир Овчаренко на фоне топ-лота первого аукциона в истории российского современного искусства — VLADEY.
Лот 17. Таир Салахов «Встреча в Монако». Галерея Red October. Москва, Россия, 2013. Фото: Екатерина Алленова.
Источник: artguide.com 
 

В 2012 году прошла пресс-конференция, на которой ваши коллеги-галеристы Айдан Салахова, Елена Селина, Марат Гельман заявили о том, что они в той или иной степени приостанавливают деятельность своих галерей по разным причинам. Было ли у вас желание все закончить, или даже мыслей таких не возникало? Ведь ваша галерея — одна из немногих, которая работает с 90-х и по сей день.

Елена Селина и Владимир Овчаренко на открытии выставки Марии Серебряковой «К востоку от Эдема».
Галерея OVCHARENKO. Москва, Россия, 2014. Архив OVCHARENKO

Должен сказать, что их выступление отрицательно сказалось на имидже российского арт-рынка. И до сих пор, встречаясь с западными коллегами, иногда слышишь отголоски того, что «у нас нет рынка». Рынок есть, другой вопрос: устраивает ли тебя его объем. Может быть, ты мало продаешь и тебе хочется бо́льших цифр. Подъем российского рынка пришелся на период между 2005 и 2008 годами, когда не надо было тратиться ни на что, и все работы разбирались как какие-то талисманы, которые позволят заработать в будущем. 

Лот 7. Павел Пепперштейн. Доллар и циклоп из проекта «ИЛИ — ИЛИ. Нацсупрематизм — проект нового
репрезентативного стиля России», 2008. Стартовая цена €10,000
.
2008 год был ознаменован наиболее тесным сотрудничеством галереи с художником Павлом Пепперштейном.
На этот год пришлось три персональных проекта автора. Среди них — выставка «ИЛИ — ИЛИ». Плодотворное
сотрудничество продолжается: в 2021 году галерея OVCHARENKO совместно с Фондом «Екатерина» открыла
выставку Павла Пепперштейна и Сони Стереостырски «Видения звезд».    
 

Когда пришло время более тщательной работы — такой «штучной», стало тяжеловато перестраиваться. Поэтому каждый из них нашел свой путь, и до сих пор остается на художественной арене, видоизменив инструментарий. Если ты занимаешься галереей как бизнесом, необходимо понимать, что в бизнесе есть определенные составляющие, и все они связаны с цифрами: прибыль, убытки, объем реализации, количество художников — все это цифры. Продажи подразумевают под собой различный инструментарий. Даже аукцион или галерея — это тоже просто инструментарий, который существует на рынке искусства. И я уверен, что в будущем он будет сильно трансформироваться. 

Одна из составляющих частей галерейного бизнеса — это коллекционеры. На ваш взгляд, появляются новые Щукины, Морозовы, Третьяковы? Как выглядит портрет современного коллекционера?

Мне кажется, не существует сегодня единого портрета коллекционера. Они все совершенно разные. Это интересные люди, которыми движут противоположные соображения и предпочтения, поэтому усредненный портрет трудно нарисовать. Статистически он существует, я все время привожу эти данные: 80% искусства покупают мужчины старше 45 лет. Конечно, появляется много молодых, но уже состоявшихся, бизнесменов нового поколения, которые смотрят больше не на признанное искусство, а на то, что сейчас творят молодые художники. И они поддерживают этот рынок, покупают работы — могут оценить их по достоинству. 

Лот 11. Александр Цикаришвили, Stenosis 515. Египетский красношеий, 2020. Стартовая цена €2,500.
Александр Цикаришвили — один из основателей группы «Север-7» — объединения выпускников Художественного лицея Иогансона, заявивших о себе в 2013 году. «Северяне» стали ярчайшим явлением отечественной арт-сцены второго десятилетия XXI века. Отличительной чертой их творчества является отрицание канонов академизма и гибридность медиумов. Для Александра Цикаришвили она выражается в сочетании станковых техник с природными элементами, что в полной мере воплощено в объекте «Египетский красношеий», выполненном с использованием глины, песка и папируса.  

Поэтому да, новые Щукины и Морозовы есть, несмотря на сегодняшнюю ситуацию. У нашего Министерства культуры есть определенная эстетическая позиция, и она консервативная — не идет на пользу представителям и деятелям современного искусства. Если бы была позиция «все искусства должны расти», можно было бы рассчитывать на другие условия. Тем не менее, если даже в этих условиях находятся люди, которые поддерживают и покупают современное искусство, то при ветерке с запада, востока, юга или севера она будет еще лучше. Так что ждем вот этого дуновения, которое расшевелит ситуацию, — зашелестят листики, и конечно, эти листики превратятся в купюры.
 

Недавно в своем интервью Олег Кулик сказал, что ваша отличительная черта как галериста была в том, что вы влюблялись в художника. Вспоминая как вы говорили всегда про Олега Голосия, это особенно кажется правдой. Сохраняется ли сейчас какая-то влюбленность? 

Лот 10. Олег Голосий. Оранжевые безумные в зеленых комнатах, 1990. Стартовая цена €7,500
 

Конечно, когда тебе что-то понравилось, просыпается некий внутренний голос. Казалось бы, из-за насмотренности и знакомства с большим количеством произведений искусства уже не должно торкнуть. Но нет, все равно находится что-то. Например, когда мы договаривались о выставке Нестора Энгельке «Павильон для топорного чтения», мы и представить себе не могли, что получится настолько «вау». Искусство есть. Встреча с новым, неизведанным, с тем, что вызывает в тебе эмоции, — это и есть отличный показатель того, что искусство существует и что те люди, которые смогли это понять и оценить, на самом деле, — счастливчики. Таким людям повезло, что в них есть интерес к искусству.

 

Вы согласны с тем, что галереи и фонды формируют вкус зрителя в современном искусстве, дают ориентиры?

Я думаю, что галереи и фонды — это все-таки тоже инструментарий. Есть художники — криэйторы, есть потребители: зрители и коллекционеры, а есть экспертное сообщество, к которому относятся фонды и галереи. Именно они могут помочь художнику продвинуться, организовав выставку или дополнительные активности. Здесь у нас нет секунд, метров, килограммов или рейтингов, как в Кинопоиске: зайдешь на сайт — и там рейтинг 7.1, который посчитали зрители. Искусство все-таки больше на экспертном мнении держится. Но я уверен в одном: если автор талантлив и создает прекрасное произведение, особенно авангардное, которое двигает сферу вперед, — я уверен, что какая-то из частей мной обозначенного инструментального набора обязательно возьмет этого автора и поможет ему. 

Лот 8. Иван Чуйков. №7 из серии «Инь-Янь», 2003. Стартовая цена €15,000
 

30 лет галерея ведет успешную деятельность. Были ли решения, о которых вы сожалеете? Есть моменты, которые вы бы хотели изменить?

Ну здесь, скажем, успехи-то скромные. Галерея не встала в один ряд с Gagosian, David Zwirner, Pace…

Пока…

Все-таки 30 лет прошло. Цвирнер в то же время начинал, Гагосян и Pace — пораньше. Значит какие-то ошибки допустили, и это наши ошибки. Такие, которые прямо жгут, связаны с выходом галереи на международный арт-рынок. Не буду оглашать список — сейчас мы бы действовали по-другому. Это привело к закрытию галереи в Лондоне, уходу с большой ярмарочной площадки. Поэтому здесь есть мой грех.

Фасад галереи в Лондоне с инсталляцией Клэр Фонтен «Борьба с гравитацией». Лондон, Великобритания, 2011.
Архив OVCHARENKO

А деньги? Этим объемом вы довольны?

Я счастлив тем, что остаюсь в искусстве, — меня это очень мотивирует, я этим живу. Если говорить про деньги, да — не стал Гагосяном и не вошел в список «Топ-100» Forbes. Значит, здесь тоже что-то не доделал. Так что есть, над чем работать.

Чехов в одной пьесе написал, что «если в человеке есть огонек, он способен пройти сквозь самый темный лес». И наверное, он у вас есть, раз вы смогли пройти сквозь 90-е, становление рынка, экономически сложные 00-е. И сейчас есть ощущение, что мы стоим на каком-то пороге перемен. Как вы считаете, какое будущее ждет галерейный бизнес в России и в мире?

В России — специфический рынок, в отличие от американского, английского, швейцарского, французского, где существуют годами отработанные системы, в которых художник занимается творчеством, а галерея продает его работы. У нас сейчас — чуть-чуть запутанная ситуация, потому что все продают всё. Насколько она будет изменена, трудно представить. Это зависит от многих переменных: от того, сколько денег будет инвестировано в индустрию, какие новые игроки придут, как те участники, которые сейчас функционируют, будут менятся. На 2020 год объем рынка современного искусства, если считать еще нонконформистов, которых мы тоже относим к современному искусству, составляет порядка 15–20 миллионов долларов. Небольшой рынок, но тем не менее, он есть. И конечно, у всех субъектов этого рынка есть задача эту цифру поднять, чтобы соотношение мировой экономики к объему рынка приблизилось к мировой оценке. Для этого нам надо увеличить оборот рынка примерно в 4–5 раз. Насколько это реально, — посмотрим. Я — один из тех, кто над этим думает и работает. И у меня есть прекрасный коллектив, который с этим пока справляется. 

То есть в будущее возьмут не всех, но наше присутствие в нем состоится?

Будущее в наших руках — я больше за это.

Слева: Лот 6. Егор Кошелев. Дадаистская голова из «Птичьей серии», 2020. Стартовая цена €3,000.
Справа: Лот 17. Мария Серебрякова. Чёрно-белый закат, 2016. Стартовая цена €3,500


 

VLADEY X OVCHARENKO

Аукцион 20 февраля в 15:00

Смотреть каталог торгов

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera
Мы используем cookie, чтобы анализировать взаимодействие посетителей с сайтом и делать его лучше