Андрей Малахов: Для коллекционера очень важно мечтать

23 сентября 2020

26 сентября VLADEY представит новую линейку торгов — VLADEY ЧК

ЧК одновременно и Частная Коллекция, и интрига: Чья Коллекция? Ведь часто коллекционер предпочитает остаться анонимным. 

В преддверии торгов Владимир Овчаренко взял интервью у знаменитого телеведущего и коллекционера искусства Андрея Малахова. Андрей — публичная фигура, и он охотно рассказывает, что движет коллекционером, как дружить с художниками, инвестициях в молодое искусство и своем пути в арт мире.

 

VLADEY: Тебя с искусством связывает долгая личная история. Расскажи, как ты, вообще, впервые столкнулся с искусством.

АНДРЕЙ МАЛАХОВ: С искусством, я думаю, все сталкиваются в детстве. Среди многочисленных журналов, которые выписывали мне родители, был «Юный художник». Я не ходил в художественную школу и до конца не понимал, зачем получаю этот журнал, но пролистывал его. В отличие от «Мурзилки», «Веселых картинок» или даже журналов «Юность» и «Парус» он казался мне очень академическим и слишком серьезным. Но с годами ты понимаешь, что эта ежемесячная встреча произвела на тебя какое-то особенное впечатление и ты в дальнейшем любишь искусство совершенно по-другому, уже имея какой-то опыт соприкосновения с ним, пусть даже в маленьком городе. Потом я помню 80-е — мне 12 лет, я приезжаю в Москву и мы идем на выставку Глазунова в «Манеж». Там под дождем стоит огромная очередь, где-то на три часа… Я очень хорошо помню встречу с картиной «Русская красавица» на этой выставке. У меня от нее было, наверное, больше впечатлений, чем от «Мона Лизы» в Лувре.

Илья Глазунов. «Русская красавица», 1968.
Галерея Ильи Глазунова

V: Тогда считалось, что это настоящий авангард, для большинства советских людей это и было нонконформистским искусством.

А: Честно тебе скажу, что если бы у меня спросили, хочу ли я повесить эту картину дома, я бы точно ответил «да». Тогда эта работа перевернула мое сознание. Именно такие маленькие важные встречи, походы в Третьяковскую галерею, в салоны художников на Кутузовском проспекте, Арбате сформировали мой вкус, мой мир. Много лет спустя у меня была встреча с очень серьезным коллекционером Владимиром Некрасовым, когда мы делали программу «Большая стирка» и я поехал брать у него интервью… 

V: Но это уже намного позже.

А: Это я уже перескакиваю через десятилетие, в начало 2000-х. Я прочитал в каком-то журнале интервью с Некрасовым, где он рассказывал, что у него есть картина «Розовые любовники» Марка Шагала. Говорят, если человек постоит рядом ней 15 минут, то в том же году женится или выйдет замуж.

V: Магическая! Цены ей нет… 

Марк Шагал.
«‎Розовые любовники»‎, 1916
Частная коллекция

А: Именно! И мы уговорили его показать картину в студии. Он приехал, три охранника вносят работу, а мы призываем зрителей подойти к экрану, 15 минут показываем ее в углу. Настроение было, как будто Аллан Чумак вместе с Анатолием Кашпировским в одной программе «Смотрите на эту работу». Потом были встречи с художниками: Виноградов и Дубосарский тоже приходили на «Большую стирку», оставили след в моей жизни. Помню, однажды, увидел в коллекции Ольги Слуцкер их работу «Арнольд Шварцнеггер» и подумал: «Такой невероятный шедевр, но ты позволить его себе не можешь». И какое-то время вешал у себя на стенке принты или вырезки шедевров, мечтая. Вообще, я думаю, что для коллекционера очень важно мечтать и визуализировать. Рано или поздно стены начинают украшать уже твои шедевры, которые ты нашел, купил, которые соответствуют твоему вкусу. Все, что я покупаю и коллекционирую, это все, что я хочу и могу повесить. Я не покупаю то, что куда-то просто положу.

V: Все грамотно работает: купил и общаешься. Интересно, что раньше, как ты говоришь, были «вырезки из журналов, книжек», а сейчас все легче: есть принтер, инстаграм, фейсбук или какой-то еще сайт — берешь и просто на своем принтере распечатываешь. Раньше надо было как-то еще ножницы применять для этого процесса, согласен?

А: Да, совершенно верно. Про ножницы тоже есть отличная история. В 1994 году — я только начал работать на программе «Доброе утро» — мы пригласили художника Андрея Бартенева, он пришел, мы берем интервью и тут он говорит: «Подожди секунду». И в прямом эфире он взял ножницы, вырезал картинки из каких-то журналов, которые лежали на столе, что-то тут же наклеил — сделал коллаж, подписал, подарил. Я на некоторое время даже забыл про это, но недавно вот нашел… 

V: Можно сказать, это одно из первых оригинальных произведений в твоей коллекции.

А: Да, а потом была такая смешная художница Катя Медведева. Она была интересна тем, что была пенсионеркой и до 60 лет вообще не брала в руки кисть, а потом стала невероятно востребованной художницей, и на все вырученные деньги кормила-поила всех своих соседей-алкоголиков, делала им ремонты. Меня тогда поразило это искусство и благотворительность в одном лице. Мне сказали недавно, что она жива, все хочу ее снова найти.

V: Сейчас у тебя уже больше возможностей, тебе важна персона художника, обращаешь на это внимание? Или тебе не важно, главное, чтобы произведение искусства будило в тебе эмоции, а фигура автора не настолько интересна?

А: Ну понятно, что мы живем в мире брендов и в мире, скажем так, когда мы все немножко зависимы от имен и той ауры, которую несем. К этому мы уже привыкли. Но для меня важно, чтобы личность художника, его персональный мир был мне созвучен.

V: То есть ты изучаешь до того, как приобрести.

А: Да, если это не просто молодой художник, которому я хочу помочь. Но если я начинаю любить автора, то мне, конечно, интересно изучить и внутренний мир. 

V: Тебе интересно встретиться с художником? 

А: Да, хотя в жизни иногда случается полный диссонанс автора и искусства. Но в таких встречах есть жизнь, интерес. Мы сидим, например, напротив работы Жени Буравлевой. Впервые я увидел ее работы на выставке «Рождественские открытки» — там было две ее картины и они прямо светились. Мне очень понравились! И потом однажды пробегаю по ярмарке, вижу работу, которая светится, останавливаюсь, а рядом стоит девочка такая, очень скромная. Я спрашиваю: «Вы не знаете, это Женя?» — потому что фамилию я забыл, она говорит: «Да-да». «Вы не знаете, где она?». «Это я». И вот сложился образ скромной девочки и ее сияющих работ — когда происходит такое совпадение, становится очень приятно. Такие встречи как вспышки, как радуга, какие-то облака красивые.

Евгения Буравлева. «‎Бассейн №3», 2020
Продана на VLADEY в частную коллекцию

V: Конечно, иногда фигура автора и произведение находятся для коллекционера в полном соответствии, но иногда происходит, как ты сказал, диссонанс. От этого некоторые коллекционеры воздерживаются от встречи с автором.

А: Чаще все-таки общаться с художником очень интересно. Я считаю, что если человек начинает коллекционировать, или собирать, или просто даже интересоваться кем-то, поход в мастерскую — это очень важно. Увидеть, что висит на стене, как выглядит мастерская, какие журналы читает художник, какие книги у него лежат. Можно многое для себя почерпнуть, открыть что-то интересное и увидеть то, что на выставках будет, например, через год. В только зарождающихся работах или эскизах ты уже понимаешь, куда движется художник, что интересного он приготовил. Хотя иногда художники исчезают: они могут 3, 4, 5 лет вообще ничего не делать… 

V: Должен сказать, что твое отношение очень редкое. Ты тот тип коллекционера, о котором любой художник мечтает: который будет не только наслаждаться произведениями искусства, но постарается понять внутренний мир автора. Это редкий случай.

А: В моем варианте все-таки есть пути отступления. Если я узнаю художника, чьи работы мне нравятся, но пойму, что мы разного психотипа или его/ее энергия мне не очень подходит, у меня всегда есть офисные помещения, где я могу повесить эти работы. Когда приносишь работу домой, ты живешь с ней — это обмен энергиями, поэтому важно психологически сойтись с автором.

Группа «Doping-Pong».
«Красная пленка», 2020
Продана на VLADEY в частную коллекцию

V: Хотел тебя спросить: у нас есть традиционный термин, даже в России используется, при разговоре о произведении искусства употребляют слово «amazing». Хочу тебя спросить, что для тебя «amazing» — какой-то автор или произведение искусства, про которое ты можешь сказать «amazed». Что первое, что приходит в голову?

А: Из последнего — это Doping-Pong и их работа «Красная пленка». Я не знаю, почему я совершенно забыл об этом — когда мы были детьми, в любой компании, где бы мы ни оказывались летом, дети кричали: «Тебя снимут красной пленкой! Ты будешь голый!». Ты в ужасе, что с тобой такое может произойти.

V: Или наоборот.

А: Или наоборот — кто-то будет голый. В зарождающихся пубертатных сексуальных фантазиях это невероятно волновало. Для всех это был детский очень эмоциональный краш. Поэтому, наверно, увидев работу Doping-Pong, я все вспомнил и, скажем так, был реально шокирован. Amazed, что кто-то это cделал.

V: А художник?

А: Из молодых это Женя Музалевский, Ваня Симонов.

V: А если ретроспективно? Про кого ты скажешь: встретил и это было для меня очень важно. Я был очарован, amazed.

А: Наверное, Братков. Я считаю, что он не только глубокий художник, но и человек, который оставляет след в этой жизни тем, что работает с молодежью и передает им свои знания. Этим не каждый готов делиться, а он посвящает огромное количество времени. Умеет быть с молодыми художниками на одной волне, но при этом не ушел только в образование, но и сам производит каждый год очень интересные работы. Если бы меня спросили, с кем бы я хотел поужинать, это, наверное, был бы Братков. Иногда ты понимаешь размер веса в современном искусстве, только когда человек уходит. В данном случае я говорю про Владика Монро. Когда он был жив, для меня он был веселым… 

V: «Всегда дверь откроется»… 

А: Да, дверь откроется — всегда будет Владик. Всегда повеселит, вокруг будет шампанское рекой, любой ночной клуб — это он. И только когда он исчез, я понял, что он был жемчужиной, каким-то бриллиантом, что у него особое место в нашей культуре. Вот почему, когда я готовил зал на выставке к 20-летию ММОМА, я сделал его основой. Мне кажется, что в нем сразу все: немножко Энди Уорхола, немножко Кита Харинга (смеется). В нем было все-все, что может быть amazing. 

V: В нашем.

А: Да, нашем российском художнике. Или вот встречи с Айдан Салаховой всегда очень глубокие, когда ты понимаешь, что это тоже огромный пласт в нашей российской культуре… Это то, что сразу приходит на ум, с кем интересно. 

V: Мы вот с тобой говорим, сейчас август 2020 года. Всем уже очевидно, что мир как-то изменится после пандемии. Трудно делать какие-то прогнозы, потому что ситуация может поменяться в течении недели, двух, месяца. Но если мы все-таки попытаемся. Как искусство будет жить через 3 года, через 5 лет, через 10? Превратится какой-то, как все предрекают, в цифровой суррогат? Как будет себя чувствовать живопись? Что ты думаешь про это?

KAWS — американский художник,
один из самых дорогих и успешных
в современном арт-мире.
Создает скульптуры персонажей
с узнаваемой буквой X вместо глаз

А: Я думаю, что сейчас еще происходит важный стык поколений, у которых разные вкусы. Я был на встрече с очень известной художницей, чтобы никого не обижать я эту историю расскажу без имен. Мы обсуждали искусство, и вдруг входит Тимати и я говорю: «О, познакомьтесь, это наш известный рэпер. В его коллекции KAWS, он любит Кондо». Она говорит: «KAWS? Это же ужасно!». Я хотел ответить, но, наверно, для людей, чей возраст превышает 50 лет или там 60, он действительно выглядит странным и непонятным. Но для молодежи он понятен, потому что узнаваем, легок, не перегружен какой-то идеологией. Приходит новое поколение, у которого тоже есть деньги, которое зарабатывает на стартапах, они тоже хотят во что-то вкладываться, и у них свои кумиры. Поэтому для них KAWS — просто и объяснимо.

V: Легок в понимании.

А: Да, поэтому я думаю, что во-первых мы увидим разнообразие. То, что мы сегодня понимаем под современным искусством, перейдет в сферу классического. Будет новое поколение со своими кумирами, с новым, может быть, упрощенным искусством. Последнее, как мне кажется, тоже очень важно. Будет очень много работ электронных, в VR, в видео, и как раз здесь, мне кажется, российские художники могут обогнать всех, учитывая, что мы неплохо разбираемся в технологиях. Те, кто придумает, как оживить свои проекты, могут выстрелить и стать известны на весь мир. К вопросу про художников, с которыми всегда интересно — Женя Антуфьев. Почему он известен во многих странах мира и его коллекционируют? Потому что он говорит на английском языке, хорошо образован и во всех пониманиях очень nice. Многие наши художники очень милые, но говорят на одном языке, и, поэтому находятся в, скажем так, вакууме границ СНГ. А Антуфьев, при том, что очень талантлив, еще и очень cosmopolitan, и с ним тоже всегда интересно. Несмотря на то, что сейчас переехал в Пушкино и просто ремонтирует свой дом, судя по инстаграму.

VLADEY ЧК. 26 сентября.
Лот 8. Павел Пепперштейн. «2718», 2009.
Эстимейт: €30,000 — €40,000

То же качество есть и у Паши Пепперштейна — умение быть cosmopolitan — вот, что сейчас очень важно для художников. Потому что сегодня любой художник — это бренд. Важны не только твои работы, но как ты себя ведешь, где появляешься, в чьих коллекциях находишься, как умеешь создать вокруг себя пиар и тусовку.  Я думаю, немногие художники хотят быть признанными после смерти. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Современное искусство будет все более и более актуальным, это идеальное вложение денег в том непростом мире и в той финансовой ситуации, в которой находится сегодня все. Работа, которая у тебя висит, доставляет тебе удовольствие, и которая спустя время стоит даже тех же денег — это отличная инвестиция. Лучшем, чем деньги, которые просто лежат и с ними ничего не происходит.

V: Хотел тебя спросить как раз поподробнее об этом. У кого-то лежат деньги, а кто-то их тратит на очередную яхту или частный самолет. Известно, что российский рынок искусства не очень большой, по сравнению с мировым. Известно, что у нас достаточное количество богатых людей, которые могли бы при решении вопроса приобретать произведение искусства или какую-то очередную недвижимость, самолет или яхту, выбирать искусство. Мы знаем с тобой, что в 99% случаев люди делают другой выбор. Как ты считаешь, с чем это связано? Это проблемы советского воспитания? Проблемы вкуса? Проблемы неуверенности? Как ты думаешь?

А: Я думаю, что это проблемы того, что не все в детстве получали журнал «Юный художник». Даже покупая известного художника, люди не находят достаточного подтверждения своей крутости. Я помню в Сен-Тропе зашел к одному богатому русскому олигарху и увидел у него очень красивую работу Марк Куинн. Я ему говорю: «Ого, Марк Куинн, как здорово!». Он говорит: «Ой, вы понимаете, правда?». То есть я, наверное, один из немногих, кто зашел в его дом и первое, что увидел — это картина. Сразу назвал работу и сделал ему комплимент. А для многих понятнее, что сумка Chanel или любая другая узнаваемая дорогая вещь — это комплимент. То есть люди не получают подтверждения того, что искусство — это невероятно круто. Если бы было подтверждение, не боялись бы покупать. Мы же покупаем майки молодых дизайнеров, потому что это лучше, чем известные дорогие бренды, в них больше фантазии, больше креатива. Так и тут: молодое искусство иногда может быть в тысячу раз интереснее, чем некоторые шедевры. Шедевр стоит 30 миллионов долларов, а эта работа стоит 300 долларов. Удовольствия ты будешь получать не меньше, потому что это единичный экземпляр, художник вложил свою душу, а все, во что ты вложил свою душу, рано или поздно сработает.

V: Я хотел в конце задать один вопрос, не относящийся к произведениям искусства. Сейчас модно спрашивать, например, какой вопрос ты бы задал Владимиру Владимировичу Путину. Или кто-то спрашивает, за кого ты: за Соловьева или за Киселева? Вот я бы тебя хотел спросить, также неожиданно: Собчак или Дудь? 

А: Учитывая, что я был гостем программы Собчак и чувствую неловкость перед Дудем, потому что, когда он запускал свой проект, звонил мне и просил быть первым героем в его программе, а я ему отказал, то давай я выберу Дудя, чтобы счет в их игре был 1:1.

V: В субботу ничьей не будет, поэтому что каждая работа найдет своего героя. Так что спасибо, Андрей!

А: Спасибо, VLADEY! (Смеется)

 


 

VLADEY ЧК

Аукцион 26 сентября 15:00

Смотреть каталог торгов

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera