В «Заплыве» тотальность чёрного грунта становится ощущением времени. «Я натурный художник: что вижу, чувствую, то и изображаю», — говорит Цхэ. В нижней части этого мрачного многопланового «космологического пейзажа» можно распознать очертания человекоподобной фигуры — голову, корпус, руки, — но сама она опрокинута: то ли засасывается некой плотной негативной материей, то ли является её порождением или даже создателем. У фигуры нет устойчивого контура; отдельные части тела словно принадлежат разным живописным слоям и толщам, возникают и исчезают среди других мотивов — например, подобия паутины, сплетённой из плотных нитей. Лишь в верхней части холста натыкаешься на мотивы, напоминающие о знакомом цветном мире: побережье, зелёно-умбровые холмы, маяк и проблески голубого неба с облаками. Но эта идиллия тут же нарушается жёсткими, напряжёнными чёрными штрихами, возможно исходящими из бездны. Интересно, что, по словам художника, эту картину можно также «вешать вверх ногами». Тогда опрокинутая прежде фигура оказывается чем-то вроде демиурга, окончательно низвергнувшего знакомый мир.